Подсечно-огневое земледелие, известное как «slash-and-burn», веками обвиняли в уничтожении тропических лесов. Однако новое исследование более 18 тыс. лесных массивов по всему миру показало, что его воздействие сложнее и менее разрушительно, чем считалось. Учёные из Университета штата Огайо выяснили: неписаные социальные правила в малых общинах регулируют землепользование эффективнее государственного надзора. Об этом пишет издание Phys.org.
В Белизе, где проводились полевые работы, фермеры расчищают участок леса, сжигают деревья и сажают кукурузу. Через один-два урожая почва истощается, и поле оставляют под паром — лес восстанавливается. Этот цикл поддерживает и урожай, и регенерацию леса. Исследователи заметили разницу на границе Белиза и Гватемалы: на гватемальской стороне лес вырублен под пастбища, а на белизской — мозаика из участков леса и полей, где живут общины майя.
Оказалось, что соседи ограничивают расчистку через взаимопомощь. Если фермер просит помочь с участком в 2 акра (0,8 га), приходят многие. Но если запрос на 20 акров (8 га) — рабочих рук не хватает, и крупный участок не вырубают. Это формирует норму: просить «правильный» размер. Такой механизм, названный нормативным мышлением, ранее был описан нобелевским лауреатом Элинор Остром. Моделирование показало: при координации усилий возникают фрактальные мозаики полей, а общая площадь вырубок сокращается.
Важный вывод: умеренное подсечно-огневое земледелие повышает биоразнообразие. На стадии пара появляются новые экологические ниши, и видов становится больше, чем в зрелом лесу. Авторы призывают политиков поддерживать обычаи малых общин, а не запрещать традиционные практики.