В 2026 году пожары охватили Индонезию от саванн Папуа до торфяников Суматры и Борнео. К концу сентября выгорело около 1,9 миллиона гектаров — это в 12 раз больше площади Лондона и на 38% превышает показатели пожаров 2019 года, когда также наблюдался Эль-Ниньо. По данным независимой платформы Nusantara Atlas, выбросы углерода достигли примерно 100 миллионов тонн, что эквивалентно годовым выбросам 97 угольных электростанций. Эту информацию сообщает сайт Phys.org.
Торфяники занимали лишь 20% выгоревшей площади, но дали 80% всех выбросов углерода. Торф накапливается десятки тысяч лет, а при пожаре теряет запасы за недели. Даже при идеальных условиях — немедленном rewetting и восстановлении растительности — торфяники 2026 года смогут восстановиться только через 400 лет. Если деградировавшие земли бросить или использовать под пальмовые плантации, восстановление станет невозможным: осушенный торф будет терять 10–20 тонн углерода на гектар ежегодно даже без пожаров.
Анализ показывает, что при продолжающихся нарушениях rewetted торфяники восполнят половину потерянного углерода за 140–200 лет, а 90% — лишь за 350 лет. Для сравнения: луга восстанавливаются за несколько сезонов дождей, кустарники и плантации — за несколько лет, вторичные леса — за 20–50 лет, а первичные — дольше.
Правительство Индонезии после пожаров 2015 года создало Агентство по восстановлению торфяников, которое к моменту роспуска в 2025 году заявило о восстановлении 1,6 миллиона гектаров. Однако в 2026 году пожары вспыхнули в провинциях, считавшихся приоритетными для восстановления, — Южная Суматра, Западный и Центральный Калимантан. Причина — не только технологии, но и экономика: на Суматре выжженная земля продаётся в 1,3 раза дороже расчищенной вручную, а культуры для влажных почв, такие как саго и джелутонг, не имеют достаточной рыночной поддержки.
Восстановление земель требует не только блокировки дренажных каналов, но и создания экономических стимулов для местных жителей сохранять торф влажным. Иначе углерод, высвобожденный в 2026 году, не вернётся в почву сотни лет, превратившись в экологический долг перед будущими поколениями.