Новый роман Филиппы Грегори «Королевская ведьма» и фильм «Практическая магия 2» с Сандрой Буллок и Николь Кидман возвращают моду на образ ведьмы как символа женской независимости. Но историк Эмили Джоан Уорд напоминает: прежде чем праздновать этот ярлык, стоит разобраться, откуда он взялся. Об этом пишет сайт Phys.org.
В центре романа — Элеонора Кобэм, герцогиня Глостерская, которая в XV веке поднялась от скромных начал до вершин английской власти. В 1441 году её обвинили в том, что она заказала астрологический прогноз для короля Генриха VI без разрешения, что сочли изменой. Брак аннулировали, саму Элеонору приговорили к пожизненному заключению. Её сообщница Марджери Джурдемейн, известная как «Ведьма из Эй», была сожжена на костре в тот же день, когда её признали виновной.
Похожая история у Жанны Наваррской, вдовы Генриха IV. Её репутацию испортили слухи о колдовстве, хотя официально её никогда не обвиняли в этом. Историк Елена Вудакр в своей биографии назвала её «Инфанта, герцогиня, королева, ведьма?» — и этот вопросительный знак принципиален.
Уорд подчёркивает: ярлык «ведьма» часто был инструментом политической расправы. В случае с Элеонорой обвинение позволило устранить её мужа, герцога Глостера, и его мирную политику. Современная культура, превращая «ведьму» в символ силы, рискует повторить ту же ошибку — приписать женщинам то, чего они не выбирали. Важно помнить, что за ярлыком стоят реальные судьбы, а не только мифы.